Гендерная проблематика романов А. Мердок Муртазина, Дина Фаридовна. Проблематика романа "Война и мир" Льва Толстого - сочинение Ростовы и Болконские

Атмосфера его романов "Процесс" и "Замок" воспринимается как грандиозная метафора столь же бездушного и механического бюрократизма. Пускай, по убеждению Кафки, его герой изначально виноват перед миром, но то, как мир наказывает его, далеко превосходит реальные размеры личной вины. Если в мире Кафки мало удобных оправданий у человека, то еще меньше их у жестокого, бесчеловечного мира.

Роман "Процесс", над которым Кафка работал в 1914-1915 гг., действие романа тоже начинается утром, в момент пробуждения.

Первая фраза романа:

"Кто-то, по-видимому, оклеветал Иозефа К., потому что, не сделав ничего дурного, он попал под арест". Вместо ожидаемой служанки с завтраком, которая всегда появлялась около восьми, на звонок героя в его комнату входят двое в черных костюмах и заявляют К., что он арестован. Ни эти двое в черном, никто из "компетентных лиц" потом не говорят К., в чем он обвиняется. В первый момент, когда еще сообщают об аресте, он задает естественный вопрос: "А за что?" - и получает исчерпывающий ответ: "Мы не уполномочены давать объяснения. Идите в свою комнату и ждите. Начало вашему делу положено, и в надлежащее время вы все узнаете".

И вот К., оказавшись в положении подследственного, обвиняемого неизвестно в чем, - начинает обивать пороги официальных инстанций, ходит по адвокатам, но не для того, чтобы выяснить причину своего ареста или чтобы доказать свою невиновность. Он все больше начинает действовать так, чтобы каким-нибудь образом улучшить исход будущего процесса, облегчить себе приговор. Он заискивает, ищет ходы, действует через знакомых, их родственников. То есть он ведет себя как виновный, он начинает приспосабливаться - как и Грегор Замза. Отчетливо вырисовываются две стороны конфликта, появляется сила, которая обусловливает судьбу этого человека.

Эта сила - некая сложная форма социальных установлений, предельно бюрократизированная, бездушная - сила, за которой не просматривается никакой рациональной цели, разве что одна: подавить данного индивида, К., внушить ему чувство вины. Есть лишь одно определение - Закон, власть внешнего мира, торжество необходимости над индивидуальной свободой. Перед нами вариант маленького человека, задавленного этой бюрократической машиной. Другая сторона вопроса - реакция самого индивида. В одно прекрасное утро к К. приходят двое и ведут его в конец города, на пустырь за последними домами, в каменоломню.

Человек в этой страшной ситуации осознает, что ему следовало бы самому прервать эту жизнь, проявить хоть тут мужество и достоинство. А нож ему в горло вонзают другие - делегаты "власти". "Потухшими глазами К. видел, как оба господина у самого его лица, прильнув щекой к щеке, наблюдали за развязкой. - Как собака,- сказал он так, как будто этому позору суждено было пережить его". Это уже конец, это последние слова романа. Человек умирает с сознанием позора.

В чем позор? В том, что он не выхватил нож, не вонзил его в себя, не умер достойно. Но позволительно отнести эти последние слова романа и ко всей судьбе героя вообще. В предшествующей, предпоследней сцене К. попадает в церковь, в собор - случайно. Но оказывается, что там его знали и ждали. Обнаруживается священник, который всходит на амвон и окликает героя по имени. Были у него раньше мысли: "Где судья, которого он ни разу не видел? Где высокий суд, куда он так и не попал?" Не попал ли как раз тут к "высшему судии"? Ведь храм в честь этого судии и воздвигнут. Вместо проповеди священник рассказывает Йозефу К. притчу о человеке, пришедшем к вратам Закона. Притча эта очень странная, непонятная; после того, как священник привел ее текст, они оба вступают в затяжную дискуссию относительно ее истолкования. К вратам Закона пришел человек и просит его туда пропустить, он хочет видеть Закон, у него к нему надобность.

Но привратник говорит, что сейчас он его не может впустить. Когда-нибудь позже, но сейчас нельзя. Поскольку врата открыты, человек пытается заглянуть внутрь. А привратник смеется и говорит: "Если тебе так не терпится - попытайся войти, не слушай моего запрета". Но только, говорит, там есть другие привратники, один могущественнее и страшнее другого. Человек совсем испугался, сел около ворот и принялся ждать, когда будет можно.

Ждет недели, месяцы, годы; иной раз пытается подкупить привратника - тот берет взятки, но со словами: "Беру, чтоб ты не подумал, что что-то упустил". И все остается по-прежнему: один стоит у открытых ворот, другой сидит. Наконец, ему уже настал черед умирать от старости, он хочет перед смертью задать стражу последний вопрос, подзывает его кивком - на большее сил нет. "Ведь все люди стремятся к Закону, почему же за все эти годы никто другой не пришел?" А привратник и отвечает умирающему: "Никому сюда входа нет, эти врата были предназначены для тебя одного! Пойду и запру их". А почему было все-таки не попробовать? Привратник подсказывает: если в самом деле не терпится, войди! ...я сам боюсь, но это мое дело. А ты - попробуй! Но человек заведомо боится, ждет специального разрешения - и не пробует! Именно ему был открыт этот доступ, а он - из страха, из привычки повиноваться и просить на все дозволения - не оправдал своего предназначения, не решился.

Этический постулат: бери ответственность на себя, ибо никто с тебя ее не снимет, и никто иной, никакая, даже самая высшая инстанция, вплоть до "высшего судии", тебе ее не облегчит. Раз ты не испробовал свои возможности сам, то уж если винить кого-то в твоей жалкой судьбе, то начинать надо с себя. Священник на прощание говорит Йозефу К.: "Суду ничего от тебя не нужно. Суд принимает тебя, когда ты приходишь, и отпускает, когда ты уходишь".

Таким образом, романы Кафки - не просто изобретательно выполненная символическая картина беззащитности человека, личности перед лицом анонимной и всеподавляющей власти; Кафка по-своему ставит очень высокие этические требования к человеку.

То, как Кафка показал абсурдность и бесчеловечность тотальной бюрократизации жизни в XX в., поразительно. Такой степени обесчеловечения общественного механизма европейское общество времен Кафки не знало. Так что здесь какой-то поистине необыкновенный дар смотреть в корень, предвидеть будущее развитие определенных тенденций. Его сухая, жесткая, без метафор, без тропов проза и есть воплощение формулы современного бытия, его самого общего закона. Кафка достигает такого эффекта прежде всего с помощью вполне определенного приема.

Материализация метафор, так называемых языковых, уже стершихся, тех, чей переносный смысл уже не воспринимается. ("он потерял человеческий облик", "это - чистый абсурд", "это уму непостижимо"). Понимаем, что облик-то все-таки человеческий, "уму непостижимо" всего лишь сгущение нашего впечатления о каком-либо событии.

Кафка последовательно материализует именно эту уму непостижимость, абсурдность. Что больше всего озадачивает в его прозе - это снова и снова всплывающая алогичность, неправдоподобность причинно-следственных сцеплений: неизвестно откуда вдруг перед героем появляются предметы и люди, которых здесь просто не должно было быть.

Художественный трюк Кафки - в том, что у него все наоборот. У него алогизм и абсурд начинаются, когда человек просыпается. Трюк гениальный именно своей дерзкой простотой, именно он-то и утверждает вопиющую абсурдность реального мира, реального бытия человека в этом мире.

Схожі твори:

1. Мир Кафка "был обречен видеть с такой ослепительной выразительностью, что считал это зрелище невыносимым", - наша вселенная в том состоянии, в котором она находится после Освенцима, оказалась на грани исчезновения....
2. Однією з ключових фігур світової літератури XX століття справедливо вважають австрійського письменника Франца Кафку. Ім’я Франца Кафки поряд з іменами Джеймса Джойса, Марселя Пруста називають серед творців модерністського роману. Особистість,...
3. Новаторство Франца Кафки у царині художньої прози. (Франц Кафка перший із європейських письменників XX століття широко використовував багато­значні символічні та алегоричні образи, що давало йому можливість із вели­кою силою увиразнювати...
4. Франц Кафка (1883-1924) пришел в немецкоязычную литературу в начале второго десятилетия XX в. Он входил в нее, можно сказать, неохотно, во всяком случае - негромко, без всяких претензий. Опубликовал он...
5. Пройдет год - и отойдет в прошлое второе тысячелетие, станет легендой, сказкой. Что ждет человечество в следующем, третьем, с каким багажом знаний, чувствами мы сможем пересечь его границу? Эти проблемы...
6. Щоб краще збагнути суть твору Кафки "Перевтілення", треба добре знати життєвий шлях самого автора. Тільки детальне розуміння біографія Франца Кафки дасть змогу краще збагнути розкриття долі "маленької людини" у суспільстві...
7. У літературі XX століття постать Франца Кафки одна з найбільш трагічних і суперечливих. Його творчість відображає складності і протиріччя світу, які Кафка сприймав як абсурд свого часу. Він відобразив трагедію...
8. Новела "Перевтілення" - це відлуння особистої трагедії Ф. Кафки, який свого часу зізнавався, що живе у своїй сім’ї "більш чужим, ніж найчужіший". Але література знає чимало реалістичних творів про сімейні...
9. Кафка, Кафка, Кафка... Знаєте, чесно кажучи, мені його жаль. Зламана людина, яка боялася світу. Письмовий стіл для нього був єдиним другом. Людей він сторонився, у родині жив, як "більш чужий,...
10. На початку другого десятиріччя XX століття в німецькомовну літературу прийшов талановитий письменник, творчість якого до цих пір викликає чимало суперечок. Проте всі критики погоджуються з тим, що саме він, Франц...
11. "... Я живу в своей семье более чужим, чем самый чужой". Ф. Кафка. Выдающийся австрийский писатель-модернист Франц Кафка (1883-1924) с раннего детства чувствовал болезненную любовь-ненависть к отцу, который отмечался очень...
12. Символом невиліковно кризового стану може служити творчість Франца Кафки (1883-1924). Свої твори (романи "Процес", "Замок", "Америка", оповідання) Кафка створював у період з 1911 по 1922 рік. Він, безсумнівно, відштовхувався від...
13. Мабуть, найстрашніше в світі, коли людина вранці прокидається і не знаходить себе. Ще є думки, але вони здебільшого "вчорашні". А людини вже нема. Натомість у ліжку лежить на спині величезна...
14. Що означає вираз "для нього сам спів - крик"? Поет завдяки гостроті свого зору бачить дисгармонію там, де її не може помітити звичайна людина. Він свого роду пророк, який "кричить",...
15. Ранок. Людина прокидається й не знаходить себе. Ще є думки, але вони здебільшого "вчорашні": "треба не спізнитися на роботу", "чи дзвонить годинник". А людини вже немає. Натомість у ліжку лежить...
16. Мабуть, найстрашніше в світі, коли людина вранці прокидається і не знаходить себе. Ще є думки, але вони здебільшого "вчорашні": "треба не спізнитися на роботу", чи "дзвонить годинник". А людини вже...
17. Герої Кафки - трагічні особистості, хоча як художні образи вони позбавлені індивідуалізації, психологічної розробки, але проте це моделі майбутніх людських жертв, яким належить бути перемеленими в жорнах історії - у...
18. Головним героєм новели Ф. Кафки є Грегор - звичайна людина зі звичайної сім’ї, сім’ї, яка складалася з батька, празького обивателя, що повністю розорився, матері, хворої на астму, і сестри. Для...
19. Австрієць Франц Кафка був свідком великих і трагічних змін, то відбувалися в Європі на початку XX століття. На власні очі він бачив руйнування романтично піднесеного старого світу і не бажав...

"Штольц и Обломов" - Обломов и Штольц.

"Обломов в романе Гончарова" - На лице ни сна, ни усталости, ни скуки". Обломов и Штольц. История любви Обломова. Образ Ольги Ильинской - творческая удача И.А.Гончарова. Вторая и третья части посвящены истории любви Обломова и Ольги Ильинской. Замысел романа "Обломов" возник у И.А.Гончарова в конце 40-х годов XIX века. Штольц. Один день из жизни Обломова.

"Роман Обломов" - Ю.Гершкович 1982. С.М.Шор. Кадр из фильма "Несколько дней из жизни И.И.Обломова". Роман И.А.Гончарова "Обломов" Илл. Илл. Трилогия Ивана Александровича Гончарова: Режиссер Н.С.Михалков. 1980. В гостиной перед ужином. Захар - А.Попов; Обломов - О.Табаков. Кадр из фильма.

"Роман Гончарова Обломов" - 1831 1834 1835 1847. Роман "ОБЛОМОВ". 19 февраля 1861. "Сон Обломова" Гончарова И.А.1849. Григорьев А.А. Роман. 1859 "Обломов". Публикация романа "Обыкновенная история"в журнале "Современник" (задуман в 1844 году). -Большое по объему эпическое произведение, литературный жанр. 1812 1819 1822. Добролюбов Н.А.

"Гончаров роман Обломов" - Рай. Патриархальный. " ... Н. А. Добролюбов "Что такое обломовщина?". Трилогия о русской жизни. Вспомните, в каком призведении автор использовал такой же прием? Взросление. А. П. Чехов. Выборгская сторона. Роман А. И. Гончарова 1859 г. Визитеры обломова. Перерождение. Отношение автора. "Итак, "Обломов" - "большая сказка".

"Обломов Гончарова" - В течение 1958 г. идет работа над романом. Домашний костюм. Обломов (1857 - 1858). Статья "Обломов", роман Гончарова". Обломов любезен всем и стоит беспредельной любви.". Илья Ильич Обломов. Обрыв (1868). Из истории создания р. Обыкновенная история (1844 - 1846). И.А.Гончаров. Фрегат "Паллада" (1858) (очерки о кругосветном путешествии).

Крупнейшей фигурой послевоенной британской литературы становится Грэхэм Грин (1904-1990), чрезвычайно плодовитый писатель, журналист, драматург, автор увлекательных остросюжет­ных политических детективов и серьезных произведений, хотя граница между ними иногда почти невидима. Путешественник и мастер газетного репортажа, Грин сочетал в своих произведениях лаконизм и остроту журнали­стского видения с глубоким и проникновенным знанием психоло­гии человека, анатомии его души. Таковы его романы "Меня создала Англия" (1935), "Сила и слава" (1940), "Суть дела" (1948), "Конец любовной связи" (1951), "Тихий американец" (1955, посвящен войне во Вьетнаме), "Ценой потери" (1961, действие происходит в одном из лепрозориев Конго), "Почетный консул" (1973), "Человеческий фактор" (1978). Им написано множество эссе, очерков и путевых заметок (о Мексике, Либерии, Африке).

Важным событием в жизни Грина стало его обращение в 1926 году в католичество. Как писатель-католик Грин стре­мится опереться на христианскую мораль, но как реалист ви­дит догматизм церкви, нередко вступающий в противоречие с лучшими побуждениями людей. В романах, где главные персонажи - католики, Грина интересуют не столько религи­озные идеи, сколько человеческие переживания, страдания, жизненные конфликты. Католики у него представлены не свя­тошами, а обыкновенными людьми со всеми их реальными ка­чествами. Религиозная тема фигурирует в самых общих, оби­ходных понятиях - греха и добродетели, проклятия и искупления. Так происходит в романах "Власть и слава" (1940)", "Суть дела" (1948), "Конец любовной связи" (1951).

Главное достоинство романов Грина состоит в том, что в очень увлекательной, почти детективной, а часто и просто детективной манере изложены основные проблемы сегодняшнего дня в религи­озном (Грин принял католичество в 1926 г.), политическом (служил в разведке) или личностном варианте.

Как "Шагреневая кожа" Бальзака вводит в структуру "Челове­ческой комедии", так и этот роман Грина вводит нас в "страну Гринландия", где все наполнено интенсивной и мучительной борь­бой за добро и истину, борьбой тем более драматической и даже трагической, что она ведется во враждебных человеку обстоятель­ствах. "Ужасная странность милости Божьей" тяготеет над всеми гриновскими героями, католиками и атеистами, но "пишущий католик", как называл себя Грин, вынужден был обращаться к жгучим вопросам современности и быть честным и принципиаль­ным до конца: "Я не стою за пропаганду каких-либо идей. Пропа­ганда предназначена для того, чтобы вызвать сочувствие лишь к одной стороне. Задача же писателя - выразить сочувствие любому человеческому существу". Пафос книг Грина - вечные поиски на­стоящего, "настоящей вещи", поиски, прерываемые войнами, убий­ствами, безжалостным истреблением себе подобных. Грин имел пристрастие к "темным героям" и так объяснял причину своего странного пристрастия: заставить людей увидеть то, что они "не рассмотрели".

Приемы характеристики гриновских героев существенно меня­лись на протяжении его творчества. В ранних романах характеры раскрывались в какой-нибудь одной очень запоминающейся детали. (Например, у Феррента ("Меня создала Англия") улыбка все объяс­няла: он носил ее повсюду за собой, как прокаженный несет свой колокольчик. Она была постоянным предупреждением о том, что ему нельзя доверять. Однако одна черта обязательно разбавляется другими, разворачивающими характер более полно: Кроуг был всегда безвкусно одет и неизменно засыпал в театре.) Свою задачу романиста Грин объяснял так: "Мне всегда казалось, что роман должен в любом случае оставлять читателю возможность самому представить себе то или другое лицо. Не моя задача снабжать свои книги готовыми иллюстрациями". Герои Грина раскрывались в действии, поэтому его требование к читателю быть активным тоже вполне логично, если учесть еще и то обстоятельство, что совре­менный роман нередко утверждает множественность взглядов на мир и человеческие поступки, относительность моральных цен­ностей.

Грина всегда интересовали страны, где политическая обстановка вынуждала человека принять правильное в нравственном отноше­нии решение, даже если оно ему стоит жизни. Его привлекали сложные и неоднозначные государственные и военные перевороты в странах Латинской Америки, он часто размышлял над проблемой терроризма и насилия и пришел к выводу, что "терроризм в наше время -не что иное, как наследие гитлеризма, именно этой зара­женной кровью Европа поделилась с остальным миром". Проблема насилия над личностью поставлена весьма оригинально и даже экстравагантно в книгах Грина разных лет: в повести "Доктор Фишер из Женевы, или Вечеринка с бомбой" (1980), в "Монсиньоре Кихоте" (1982) и "Комедиантах".

Грин считает, что роман по природе своей драматичен. В его раннем творчестве драматизм действительности и чело­веческих отношений представлен в форме "занимательного" романа (enterteinment), для которого характерны детектив­ный сюжет, приключенческая фабула, включающая убийства, "более или менее благополучная развязка, хотя чаще всего довольно печальная. Таковы романы "Продается ружье" (1936), "Доверенное лицо" (1939). Но в те же годы Грин создавал романы, которые называл "серьезными" (novel), - "Это поле боя" (1934), "Меня создала Англия" (1935). В них также, но в меньшей стецени, присутствуют элементы детектива, крими­нальные события связаны с социальными мотивами. И все же между этими жанровыми разновидностями много общего. От классического детектива романы Грина отличаются прису­щим им психологизмом, в связи с чем их определяют как "пси­хологические детективы". Если в обычном детективе приводи­мые факты - лишь цепь захватывающих событий, не вызы­вающих, однако, глубокого сочувствия, то в романах Грина события освещаются с психологической глубиной, они связа­ны с постановкой социальных и нравственных проблем. Так, в романе "Продается ружье" Грин обращается к теме надвигаю­щейся войны, пишет об опасности дальнейшего вооружения стран, которое ведет к новой трагедии. Эта тема не получила развития в романе, и все же она более значительная, чем тема преступника Рэвена, в котором просыпается совесть и состра­дание к людям.

В криминальных романах Грина отразился его интерес к одиноким отверженным людям, жизнь которых полна опас­ностей и страданий. Писатель использует приемы трагической иронии, мотивы заблуждения, "узнавания", неизбежности ги­бели героя.

В самых сильных романах Грина, написанных в период его зрелого творчества, проявляются жанровые признаки романа-трагедии. Они доминируют во "Власти и славе" и в "Сути де­ла". Грин не был сторонником больших эпических произведений о современном обществе - "семейных саг" и "эпических циклов", охватывающих длительные временные периоды, ис­торию нескольких поколений, включающих множество персо­нажей и бытовых подробностей. Грин создает романы, основан­ные на трагических ситуациях и ситуациях иронических, включающих диалоги и драматические сцены, достигающие часто большой силы благодаря остроте психологических конф­ликтов и этическому пафосу. Грина волнуют проблемы счастья, долга, совести, доброты, достоинства, ответственности. Он ищет и утверждает нравственные основы личности человека, живущего в мире жестокости, предательства, ненависти. Уси­ление трагизма в романах Грина происходит благодаря правди­вому изображению людей, которые не могут выйти из сложных жизненных ситуаций, в том числе и из противоречий в их отно­шениях с религией. Трагическая сущность романов Грина про­является в сочетании глубоких нравственно-психологических проблем с криминальным сюжетом, в ситуациях кризиса веры героев, в раздвоении их внутреннего мира.

В романе-трагедии "Суть дела" Грин использует средства не только эпического, но и драматического искусства. Боль­шая часть романа состоит из диалогов, перемежающихся ре­марками и небольшими описаниями. В диалогах раскрывает­ся основной смысл и содержание глав романа. Острота и насы­щенность диалогов передает столкновение разных убеждений и взглядов на жизнь, различия в психологии персонажей. В ходе диалогов раскрываются характеры и особенности мыш­ления героев, ощущается движение чувств и иронический под­текст. В драматизированной форме передана и душевная борь­ба главного героя - полицейского Скоби, ведущего "разгово­ры" с самим собой. Сменяются эпизоды, расположенные по принципу монтажа, изменяется угол зрения и фокус изобра­жения, переносится внимание с одного явления на другое.

В первой главе романа "Суть дела" о главном герое, как в драме, говорится еще до его появления на сцене. Из диалога между Гэррисом и Уилсоном становится известно о майоре Скоби, о положении дел в английской колонии на западном по­бережье Африки, где происходит действие, а также и об основ­ных темах романа - об отношениях между Скоби и его женой Луизой, о контрабанде алмазами, о военном положении. Зло­вещие детали предсказывают трагический исход событий: "По железной крыше с шумом запрыгал, хлопая крыльями, гриф, и Уилсон поглядел на Скоби". Зловещая птица, лязг рифлено­го железа, когда на крышу садились грифы, упоминание в од­ной фразе грифа и Скоби - все это настораживает, навевает мрачные предчувствия.

В романе повествуется о том, как мир жестокости и подлос­ти затягивает Скоби - человека доброго и справедливого. Ради счастья жены Скоби был вынужден пойти на сделку с бога­тым торговцем Юсефом, известным своими темными делами. Понимая натуру Скоби, которого мучает совесть, хитрый и проницательный делец Юсеф подстраивает ловушки, играя на нравственном чувстве Скоби, на его заботе о ближних. Все ост­рее ощущая безысходность своего положения, Скоби ближе и ближе продвигается к трагическому концу. Его душевные тер­зания обострены тем, что он верующий католик и мучается от сознания совершенного преступления против Бога. Профес­сию Скоби- полицейского в колонии - ловкий и опытный Юсеф использует для транспортировки контрабандных алма­зов. Во второй части романа раскрывается действенная любовь Скоби к людям, оказавшимся жертвами войны и переправляе­мым в колонию. Скоби видит страдания детей и не может най­ти оправдания творимой на земле жестокости. Он "не мог ве­рить в Бога, который так бесчеловечен, что не любит своих со­зданий". Скоби трудно преодолеть конфликт между верой и неверием. Он пытается добраться до сути дела, понять причи­ны несчастий, переживаемых людьми, он хочет понять смысл происходящего.

В жизнь Скоби входит новая любовь. Он полюбил молодую девушку Элен, спасенную, как и многие другие, с прибывшего корабля. Чувство к Элен еще более осложняет его жизнь: он вынужден скрывать его от Луизы, а тем самым обманывать ее. Вся третья часть романа строится на несоответствии между внешне упорядоченной жизнью Скоби и тем хаосом, который творится в его душе. Он не может обрести покой, хотя посте­пенно причины для беспокойства устраняются. Скоби предсто­ит повышение по службе: он станет начальником полиции, что радует его жену. Однако сам он воспринимает все это как коз­ни дьявола.

Скоби переживает трагедию веры, видя, что догматы рели­гии расходятся с жизнью, а забота о людях оказывается несов­местимой с благочестием. Он ведь всегда чувствовал ответ­ственность за других, всегда старался сделать своих близких счастливыми, а ему приходится лгать, и он не может простить себе этого. Люди мечтают о покое и достойной жизни, а в мире идет война. "Можно желать мира и победы, не превращая го­рода в руины", - говорится в романе. Но этого не происходит. "Я не могу видеть страданий и причиняю их беспрерывно, - говорит Скоби. - Я хочу уйти от всего этого, со Скоби принимает решение добровольно уйти из жизни. Другого выхода из сложившегося социально-нравственного конфликта он не находит. Самоубийство - грех, и Скоби знает это, но он хочет освободить от себя близких ему людей. В заключительной сцене романа священник Ранк, защищая Скоби от осуждения, говорит о нем: "Он никогда не верил в милосердие, кроме милосердия к другим людям. ...Церковь знает все законы. Но она и понятия не имеет о том, что творится в человеческом сердце". С этими словами связан эпиграф романа: "Грешник постигает самую душу христианства... Никто так не понимает христианства, как грешник. Разве что святой". Грин в интервью 1956 года говорил о том, что милосердие Божие не имеет отношения к судьбе Скоби: самоубийство оказалось для него неизбежным.

Новым периодом в творчестве Грина стали 50-е годы, когда драматические коллизии, его произведений стали определять социально-политические конфликты современности. Трегедию личности писатель видит теперь не в сфере нравственно-религиозных противоречий, а в сфере конфликтов политического характера. Грин выступает автором колониалистских романов с остро звучащей антивоенной темой. Его лучший роман 50-х годов - "Тихий американец"(1955).

О Грине можно сказать словами одного из его героев: "Во мне живет как будто шесть различных людей, и каждый из них требует от меня своего. Который из них я сам, я не знаю". Жестокость некоторых персонажей Грина проистекает от того, что они сами подавляют в себе малейшие порывы жалости и сострадания, созна­тельно делают себя орудиями зла, но мучительно борются сами с собой, вызывая сострадание читателей. И не случайно многочис­ленные характеры писателя двигаются и оживают как бы только с благословения большой, но невидимой тени самого Грина, умею­щего перевоплощаться в своих героев.

Художественный мир Грина, получивший название "гринландии", привлекает значимостью поставленных проб­лем и глубиной их анализа

О семантике заглавия только это:

Заглавие подготавливает читателя к тому, о чем будет идти речь в тексте. В заголовке содержится указание на сюжетные линии произведения. Название романа "The Heart of the Matter" ("Суть дела", 1948) предполагает два сюжетных плана: внешняя канва событий и причины, ими управляющие.

В центре повествования находится майор Скоби. Внешним планом будут его действия и то, как они оцениваются окружающими. Внутренним - мотивы совершаемых поступков, их оценка самим главным героем. эти два плана входят друг с другом в противоречия.
Для творчества Грэма Грина характерна тема несоответствия внешнего и внутреннего, кардинальное расхождение между истинным положением вещей и тем, как о том же самом судят окружающие.

Словосочетание "суть дела" ("the heart of the matter") встречается в романе один раз - в печальных мыслях главного героя, который глубоко переживает страдания людей, потерпевших кораблекрушение: "Как глупо ждать счастья в мире, где так много горя. <...> Покажите мне счастливого человека, и я покажу вам либо самовлюбленность, эгоизм и злобу, либо полнейшую духовную слепоту. <...> Если бы мы все знали досконально, подумал он, мы бы, верно, испытывали жалость даже к планетам. Если дойти до того, что зовут самою сутью дела..." Таким образом, знание "сути дела" в художественном пространстве романа неразрывно связано с понятием жалости и сострадания.

Слово "pity" (жалость), встречающееся в романе тридцать четыре раза, становится одним из ключевых знаков текста. Связь понятия сути дела с чувством жалости подтверждается в размышлениях Скоби над природой своих чувств к жене и к возлюбленной: "Неужели я люблю ее больше, чем Луизу? А если заглянуть себе в самую глубину души, люблю ли я хоть одну из них - может, это всего лишь острая жалость, которая откликается на всякую человеческую беду... и только усугубляет ее?".

Суть Скоби, самое главное в его характере - способность сострадать. Не зря первая брешь в его неподкупности пробивается, когда капитан нейтрального судна, у которого майор Скоби находит спрятанное письмо к дочери в Германию, просит не губить его и закрыть глаза на это нарушение. Согласно законам военного времени конверт следовало отослать в лондонскую цензуру, но Скоби, веря, что капитан не является немецким шпионом и не желая лишать его работы, никому ни о чем не сообщает и сжигает письмо, хотя при этом и чувствует свою вину: "Только биение собственного сердца подсказывало Скоби, что он виноват, - он вступил в ряды продажных полицейских чиновников... <...> Их покупали за деньги, а его - взывая к состраданию. Сострадание опаснее, потому что его не измеришь". Правда, здесь используется слово "sentiment" (чувство), но по контексту понятно, что чувство, из-за которого Скоби спасает капитана - жалость.

Цитата на французском языке из эссе Шарля Пеги "Новый богослов", приведенная в качестве эпиграфа романа, напрямую перекликается с заглавием: "Грешник постигает самую суть христианства... Никто так не сведущ в деле христианства, как грешник. Никто, разве что святой".

Таким образом, перекликаясь с эпиграфом, слова заглавия прочно связываются с темой христианства, веры и греха. В начале романа Скоби не чувствует своих отношений с Богом, он признается отцу Ранку: "Не знаю, как это выразить, отец мой, но у меня такое чувство, словно я... устал от моей веры. Она для меня как будто уже ничего не значит. Я старался возлюбить Бога всем сердцем моим, но... Я даже вообще не убежден, что я верую". Не будучи ни горячим праведником, ни грешником, он чувствует себя еще не вступившим на путь веры: "Он не пил, не прелюбодействовал, он даже не лгал, но никогда не считал, что отсутствие этих грехов делает его праведником. Когда он вообще о себе думал, он казался себе вечным новобранцем, рядовым, которому просто не представлялось случая серьезно нарушить воинский устав". Путь веры, который, как это ни парадоксально, начинается с греха. И дальше в романе чем серьезнее будут грехи Скоби, тем сильнее (и больнее) он будет ощущать свою веру, тем явственнее будет присутствие Бога в его жизни. И, что самое важное - тем более животрепещущим будет для него вопрос о том, какая судьба ждет его душу в загробной жизни.

Таким образом, словосочетание "суть дела" первоначально задает в качестве темы произведения оппозицию внешнего и внутреннего (поверхностного и сокровенного). По мере развертывания текста оно связывается с темой жалости: жалея, главный герой стремится к пониманию истины; зная истинное положение вещей, он не может не испытывать мучительной жалости к окружающим. Через эпиграф заглавные слова приобретают связь с вопросом о сущности веры и о посмертном воздаянии.

При анализе художественного произведения часто употребляется такой термин, как "проблематика". В романе или повести писатель излагает свою точку зрения. Она, конечно же, субъективна, а потому и вызывает споры критиков и читателей. Проблематика - это центральная часть художественного содержания, неповторимый авторский взгляд на реальность.

Тематика

Проблематика - это субъективная сторона содержания. Тематика - объективная. Можно составить длинный список книг на определенную тему. Например, назвать не один десяток произведений, посвященных конфликту между поколениями. Но вы не найдете романа, идентичного по идейности книге Тургенева "Отцы и дети".

Проблематика - это нравственное отношение писателя к тому или иному предмету. Число тем, которые вдохновляют прозаиков на литературное творчество, не так велико. Крупных писателей, книги которых имеют схожую проблематику, мало.

Автор и читатель

"Проблема" в переводе с греческого означает "задание". Это слово часто встречается в различных сферах человеческой деятельности. В литературном творчестве проблематика - это задача, которую ставит вопрос, который он задает в своем произведении, причем не себе, а читателям.

Антон Чехов утверждал, что не следует смешивать два совершенно разных явления: решение вопроса и постановку вопроса. Писатель должен правильно поставить вопрос, и в этом заключается его главная задача. Несложно определить проблематику в таких произведениях, как "Анна Каренина", "Евгений Онегин". В них нет решения авторских вопросов. Но поставлены они верно.

При чтении "Анны Карениной" возникают вопросы. Правильно ли поступила главная героиня, уйдя от мужа? Погубил ли свою возлюбленную Вронский или он, прежде всего, сам стал жертвой собственной страсти? И критики, и читатели отвечают на эти вопросы по-разному. Но проблематика романа затрагивает в первую очередь особенности русского дворянского общества XIX века. Трагедия героини Толстого в том, что в ее окружении на первом месте благопристойная форма, а уже потом чувства.

Типы проблематики

Литературоведы выделяют несколько видов этого важного аспекта художественного содержания. Изучением проблематики произведения начали заниматься в XIX веке. Но первые классификации появились только в 20-м столетии. Одна из них принадлежит литературоведу Бахтину. Он различал проблематику по авторскому подходу к изображению человека.

Поспелов выделил следующие виды:

• национально-историческая;
• мифологическая;
• нравоописательная;
• романная.

Существует еще множество классификаций проблематик, и каждую из них приводить не имеет смысла. Так, современный исследователь Есин, помимо мифологической, выделил такие типы, как национальная, романная, социокультурная, философская. При этом некоторые из них разделил на подтипы.

Для того чтобы понять, что такое проблематика, лучше привести примеры из литературы. Какова проблематика повести "Тарас Бульба"? Несложно догадаться. Ведь автор использует национально-исторический тип. Но присутствуют в произведении Гоголя и романные аспекты проблематики.

В "Преступлении и наказании" автор поднял важные философские и нравственные вопросы. Он немалое внимание уделил и роли веры в жизни человека. Хотя такой аспект проблематики в романе Достоевского советские критики не видели. Приведем небольшой анализ произведения.

"Преступление и наказание"

Проблематика романа - философская, нравоописательная, социокультурная. Где находится граница между добром и злом? Существуют ли они? Такие вопросы поставил автор перед читателями. Однако в действиях главного героя, каким бы жестоким ни был его поступок, сложно выявить эти границы.

Еще один важный вопрос в романе "Преступление и наказание" - вопрос о приоритетах. Для Раскольникова в начале произведения на первом месте деньги. Он полагает, что только они приблизят его к цели, что, в свою очередь, станет благом для всей той серой массы, о которой он думает с пренебрежением. Как известно, идеи студента оказываются несостоятельными.

В художественном содержании романа присутствует социально-культурный аспект. Достоевский изобразил Петербург. Но не тот шикарный город, построенный словно напоказ. События происходят в бедных районах, там, где человеку очень сложно сохранить нравственность и веру в Бога.

Наконец, четвертый тип проблематики, который Г.Н Поспелов называет "романической" и которую чаще называют романной, - это идейные интересы писателей к ""личностному" началу и в себе самих, и в окружающем их обществе". В том, что важнейшая проблема романного мышления есть проблема личности, сходятся практически все исследователи этого типа проблематики.

Еще одной важнейшей чертой романной проблематики, отличающей ее прежде всего от проблематики социокультурной, является акцент не на статике, а на динамике, на различного рода изменениях - либо во внешнем положении человека, либо в его эмоциональном мире, либо в его "философии", точке зрения на действительность.

Два названных аспекта - интерес к личностному началу и акцент на динамике - наиболее общие, интегрирующие признаки романной проблематики. Однако широта этих признаков такова, что они позволяют объединить в один тип весьма несхожие между собой произведения - такие, например, как "Эфиопику" Гелиодора и "Преступление и наказание" Достоевского, "Тристан и Изольда" и "Мать" Горького и т.п.

Тип романной проблематики оказывается, таким образом, гораздо более широким и расплывчатым в своем конкретном наполнении, чем любой другой из рассмотренных выше. А это и теоретически вызывает сомнения, и практически пользоваться такой типологией не очень удобно.

Поэтому в сфере романной проблематики целесообразно и необходимо выделять самостоятельные типы (или подтипы, дело не в термине). Основанием для такого деления будет служить различие в специфике осмысления изображенной действительности, особый проблемный подход к ней.

Действительно, если взять общий для всего романного содержания проблемный интерес - интерес к личности, к личностному началу, - то легко можно заметить, что личность сама по себе, так сказать, многоаспектна и писатели могут подходить к ее осмыслению с нескольких принципиально различных сторон.

Их произведения тогда будут, естественно, сильно разниться по своей проблематике. Отсюда необходимость и возможность дальнейшего типологического членения романной проблематики.

В истории литературы мы встречаемся по меньшей мере с двумя проблемными типами романного содержания. Исторически первым таким типом можно считать проблематику, в которой писатели делали основной акцент на динамике внешних изменений в судьбе и положении личности.

Идейный интерес писателей сосредоточивался на том, какие превратности выпадают на долю человека, как благоприятные и неблагоприятные случайности стремительно меняют его положение и как сам человек "держится" в этом потоке несущих его событий.

Произведения с такого рода проблематикой часто называют авантюрными романами; сохраняя термин, мы будем называть этот подтип романной проблематики "авантюрным".

Истоки такого типа романов мы находим еще в фольклоре на самых ранних стадиях развития искусства слова: так, "Одиссея" Гомера, представляющая собой литературную обработку фольклорных источников, может быть отнесена по своей проблематике именно к этому типу.

В так называемой "мифологии" разных народов также встречаются, хотя и не часто, сюжеты, воплощающие этот тип проблематики; наиболее известными примерами будут здесь, пожалуй, библейская легенда об Иосифе, проданном в рабство своими братьями, миф об Эдипе и его позднейшие интерпретации в древнегреческой трагедии, многие сюжеты "Тысячи и одной ночи" (в частности, знаменитые путешествия Синбада); наконец, многие русские "волшебные сказки", в которых герой "без роду без племени" отправляется искать счастья, попадает в различные переделки и в конце концов обычно получает в награду царскую дочь и становится царем.

Во всех этих сюжетах, несомненно, присутствует важнейший признак романной проблематики - специфический интерес к личностному началу, поскольку герой здесь "освобожден" от фиксированного социального положения, от профессиональных, корпоративных и иных связей и выступает "сам по себе".

К нему вполне применима характеристика, которую В.В. Кожинов дает Тилю Уленшпигелю - герою романа гораздо более позднего и, естественно, более развитого: "Это обыкновенный смертный, опирающийся только на самого себя, на возможности единичного человеческого тела и духа" и, добавим, опирающийся еще на случай, на счастливый поворот объективной и не зависящей от человека судьбы. Спецификой романной проблематики ранних стадий было именно пристальное внимание к судьбе личности, к ее "доле", "року".

Другой признак романной проблематики - акцент на динамике - также присутствует в перечисленных произведениях. Правда, это динамика, осмысленная пока еще очень неглубоко, затрагивающая лишь наиболее очевидный пласт - изменения во внешнем положении человека.

Сам же герой при этом остается на протяжении всего произведения практически одним и тем же. Но, это уже специфика авантюрного типа проблематики, а отчасти - и специфика художественного мышления породившей ее эпохи; само же наличие динамики не подлежит сомнению.

Второй тип романной проблематики ставит в центр внимания глубинную основу человеческой личности - идейно-нравственную сущность характера, поэтому такую проблематику мы будем называть идейно-нравственной.

В ней интерес писателя сосредоточен на жизненной позиции человека и на процессах изменения этой позиции; в центре произведения - философский и этический поиск, попытки человека ответить на вопросы о смысле жизни, о добре и зле, правде и справедливости.

Процессы нравственного и идейного самоопределения личности, человек в поисках истины - вот что является важнейшим с точки зрения идейно-нравственной проблематики.

При этом важно, что происходит поиск именно личностной истины, то есть такой, которая основана не на авторитете, а на собственном, глубоко прочувствованном и эмоционально пережитом жизненном опыте.

В процессе идейно-нравственного поиска человек ничего не принимает на веру, любая "правда" проверяется им самостоятельно - только выстраданная истина имеет для человека ценность.

Именно поэтому идейно-нравственные искания героев носят неслучайный, напряженный характер, часто связаны с душевными драмами, страданиями, трагизмом. Вырабатывая собственную жизненную позицию и систему идейно-нравственных ценностей, человек тем самым решает и вопрос о личной нравственной ответственности.

Идейно-нравственный поиск, становление личности проходит в постоянном столкновении ее "правды", жизненной философии, во-первых, с фактами действительности, а во-вторых, с иными "правдами".

Человек осмысляет подвижную и противоречивую действительность, постоянно проверяя, насколько верно и нравственно оправдано его отношение к ней, его концепция мира и человека.

Иногда нравственный поиск героев становится настолько острым, а внутренние противоречия - настолько напряженными и плохо поддающимися разрешению, что герой совершает тот или иной поступок не ради его практического смысла, а с единственной целью проверить свои теории практикой, провести своего рода эксперимент, который дал бы ответ на неразрешимые вопросы.

Идейно-нравственная позиция человека формируется в активном взаимодействии с разными точками зрения на мир, с другими "правдами". Вбирая в себя или оспаривая ту или иную систему жизненных ценностей, личность все более точно и четко определяет "свое", собственную ценностную ориентацию в действительности.

Идет постоянная проверка и взаимодействие разных философских и моральных принципов и подходов к жизни, причем особенностью идейно-нравственной проблематики является то, что чужие точки зрения на мир герой пропускает через себя, через свое сознание: сопоставление разных "правд" - это не внешнее столкновение разных по ценностной ориентации героев (хотя и это тоже), но прежде всего внутренняя работа души и мысли, часто спор с самим собой - внутренний диалог.

В результате и та "правда", к которой приходит герой, - это не абстрактная безличная философия, но живое, эмоционально насыщенное, очень личностное и конкретное понимание мира героем.

Идейно-нравственная проблематика возникла, вероятно, в поздней античности, но в связи с гибелью античной культуры не получила дальнейшего развития.

В западноевропейской литературе проблематика этого типа довольно отчетливо проявляется в эпоху Возрождения (наиболее ярко - в трагедиях Шекспира и в романе Сервантеса "Дон Кихот"), активно развивается в XVIII в., а начиная с XIX - становится ведущим типом во всей мировой романистике, достигая расцвета в произведениях Лермонтова, Толстого, Тургенева, Достоевского, Чехова, Стендаля, Бальзака, Флобера, Мопассана, Диккенса, Горького, Шолохова, Булгакова, Фолкнера, Камю, Пруста, Хемингуэя и многих других писателей.

Есин А.Б. Принципы и приемы анализа литературного произведения. - М., 1998г.

Материал из архива Bezdepik. Народные поверья, толкования и астрологические прогнозы приводятся как часть культуры и не являются научно доказанными. По вопросам здоровья, права и финансов обращайтесь к специалистам.