"Сюжетно-композиционные особенности повести "Один день Ивана Денисовича. Сюжетно - композиционные особенности повести "Один день Ивана Денисовича" Сочинения по темам

"Один день Ивана Денисовича" (первое название "Щ-854. Один день одного зэка") (опубл. 1962г.) связан с одним из фактов биографии самого автора - Экибастузским особым лагерем, где зимой 1950-51 г. на общих работах был создан этот рассказ. Главный герой рассказа Солженицына - это Иван Денисович Шухов, обычный узник сталинского лагеря. В этом рассказе автор от лица своего героя повествует о всего одном дне из трех тысяч шестисот пятидесяти трех дней срока Ивана Денисовича. Но и этого дня хватит чтобы понять то, какая обстановка царила в лагере, какие существовали порядки и законы, узнать о жизни заключенных, ужаснуться этому. Лагерь - это особый мир, существующий отдельно, параллельно нашему. Здесь совсем другие законы, отличающиеся от привычных нам, каждый здесь выживает по-своему. Жизнь в зоне показана не со стороны, а изнутри человеком, который знает о ней не понаслышке, а по своему личному опыту. Именно поэтому рассказ поражает своим реализмом. Лагерь - это модель страны, её кусочек. Как всех граждан страны, зэков ждёт тоже какая-то судьба. Получается страна - большой лагерь. Образ Ивана Денисовича сложился из солдата Шухова, воевавшего вместе с автором в советско-германскую войну. Весь свой личный опыт жизни в условиях лагеря, все свои впечатления автор изложил в своем рассказе. Главный герой произведения- простой русский человек, ничем не примечательный. Таких, как Шухов, в лагере было очень и очень много.

Эта тема была актуально, так как полстраны сидело, а полстраны их ждало.

Начинается произведение с описания барака, где сидят совершенно разные люди (как в "Жизни и судьбе").

Жанр - физиологический очерк, стиль - подчёркнуто-документальный, как хроника, подробное описание одного дня.

Конфликт имеет философский и политический характер человека и истории. Среди заключенных нет врагов политической системы, только один старик - каторжанин. Все они враги политической системы. Судьба человека во время исторического катаклизма.

Фетиюков - бывший высокий начальник, привыкший командовать, он не брезгует даже доставать окурки из плевательницы. Это настоящий шакал, живущий за счет объедков других. Лизать чужие тарелки, смотреть человеку в рот в ожидании того, что ему что-нибудь оставят - для него обычное дело. Он не может вызывать отвращения, даже зэки отказываются с ним работать. Действительно, каждый выбирает для себя путь выживания, но наиболее недостойный путь - это путь стукача Пантелеева, живущего за счет доносов на других зэков. Под предлогом болезни он остается в зоне и добровольно стучит оперу. В лагере ненавидят таких людей, и тот факт, что было зарезано трое, никого не удивил. Смерть здесь это обычное дело, а жизнь превращается в ничто. Это пугает больше всего.

Уважения заслуживает и бывший капитан второго ранга Буйновский, который "на лагерную работу как на морскую службу смотрит: сказано делать - значит делай". Он не старается увильнуть от общих работ, привык все делать на совесть, а не для показухи.

Бывший капитан второго ранга. В лагере отстаивает права заключенных: "Вы права не имеете людей на морозе раздевать! Вы девятую статью уголовного кодекса не знаете!" Буйновский держится бодро, хотя чахнет на глазах. Работает он на совесть - с ног валится, а тянет. Буйновский общается с Цезарем, с которым обсуждает искусство и другие "умные вещи", фильмы Эйзенштейна, например. У героя богатая биография: он ходил вокруг Европы, Северным морским путем; служил на английском крейсере офицером связи. Б. пользуется у зеков уважением. Буйновский не может смириться с произволом караула, поэтому заводит спор с Волковским о статье уголовного кодекса, за что и получил десять суток карцера. Симпатичен бригадир Тюрин, попавший в лагерь только лишь потому, что его отец был кулак. Тюрин Андрей Прокофьевич - заключенный, бригадир. Был уволен из армии как сын кулака. Всю его семью раскулачили и отправили по этапу.

Тюрин отбывает второй срок. Начальство грозит ему третьим, когда герой заступается за бригаду. Делает он это часто, потому что "человек": своих ребят в обиду не дает и сам работает с ними на равных. Угроз начальства Тюрин не боится. В бригаде Тюрин уважают, работают на совесть, потому что знают, что бригадир их не продаст, да и сами работники его никогда не обманут. Иван Денисович знал Тюрин по прошлому своему лагерю в Усть-Ижме. Здесь, в каторжном, Тюрин перетащил его к себе в бригаду.

Для бригады он как отец родной, всегда старается отстоять интересы бригады: получить больше хлеба, выгодную работу.

Жалость вызывает Алешка-баптист. Он очень добрый, но очень слабодушный - "им не командует только тот, кто не хочет". Заключение для него - это воля Бога, в своем заключении видит только хорошее, он сам говорит, что "здесь есть время о душе подумать". Алешка-баптист - один из заключенных. Вечный противник Ивана Денисовича по религиозным вопросам. Чистенький, умытый, очень худой, потому что питается только пайкой и нигде не подрабатывает. Настроение у Алешки-баптиста всегда благостное, улыбчивое. Посадили героя за веру. В лагере у А. она только укрепилась. Герой старается внушить свою веру другим: "Молитва должна быть неотступна! И если будете веру иметь и скажете этой горе - перейди! - перейдет". Алешка-баптист переписал в записную книжку половину Евангелия и при каждой проверке прячет ее в щель в стене. Но Алешка не может приспособиться у лагерным условиям и, по мнению Ивана Денисовича, долго здесь не протянет. Хваткой, которой не хватает Алешке-баптисту, обладает Гопчик, шестнадцатилетний паренек, хитрый и не упускающий возможности урвать кусок. Он был осужден за то, что носит молоко в лес бендеровцам. В лагере ему прочат большое будущее: "Из Гопчика правильный будет лагерник, меньше как хлеборезом ему судьбы не прочат ".

На особом положении находится в лагере Цезарь Маркович, бывший режиссер, который не успел снять своей первой картины, когда попал в лагерь. Он получает с воли посылки, поэтому может себе позволить многое из того, что не могут остальные заключенные: носит новую шапку и другие запрещенные вещи, работает в конторе, избегает общих работ. Хоть Цезарь находится уже довольно долго в этом лагере, его душа все еще в Москве: обсуждает с другими москвичами премьеры в театрах, культурные новости столицы. Он сторонится остальных заключенных, придерживается только Буйновского, вспоминая о существовании других только тогда, когда он нуждается в их помощи. Во многом благодаря своей отрешенности от реального мира, на мой взгляд, и посылкам с воли ему удается выживать в этих условиях. Лично у меня этот человек не вызывает никаких чувств. Он обладает деловой хваткой, знает, кому и сколько надо дать.

Иван Денисович - собирательный образ человека, ставшего жертвой устройства государства. Продолжается тема "маленького человека".

Гулаг - с перевёрнутой нравственностью, жестокими правилами.

Серьёзная эстетическая полемика соцреализма.

И.Д. не пытается противостоять трагическим обстоятельствам, главное - выжить физически, потому что уронив достоинство, умрёшь ещё хуже. Он старается приспособиться.

"Кряхти да гнись, а упрёшься - переломишься".

Упирался Буйновский.

Героизм - стоическое желание выжить в нечеловеческих условиях. Об этом и произведение.

Он хорошо знает, что потерять уважение в лагере - оказаться за чертой, куда уже не вернёшься, И.Д. соблюдает лагерный кодекс, чтобы не опуститься до уровня фитиля.

Герой оценивает свой день,как удачный, Он избежал карцера, всего лишь мыл пол, в обед поел, не заболел - вот такое счастье. "Слава тебе, Господи, еще один день прошел!"- заканчивает свое повествование Иван Денисович,- "Прошел день, ничем не омраченный, почти счастливый".

Образ стариков каторжан. Один из стариков выделяется. И.Д. видит, что не как все, противостоят гулагу. Так возникает иерархия ценностей. Каторжанин там по идейным соображениям. Он символ и идеал автора. Умение терпеть, притерпеться - становятся одним из главных качеств И.Д. Перекличка с образом Платона Каратаева. И.Д. трудится на благо тюрьмы, чтобы она была крепче. Судить его нельзя, но и восхищения не получится.

Рассказ Солженицына написан простым языком, он не прибегает к каким-либо сложным литературным приемам, здесь нет метафор, ярких сравнений, гипербол. Рассказ написан языком простого лагерного заключенного, именно поэтому используется очень много "блатных" слов и выражений. "Шмон, стучать куму, шестерка, придурни, падла",- все это нередко можно встретить в повседневной речи зэков. В рассказе в изобилии встречаются и непечатные слова. Некоторые из них изменены Солженицыным в написании, но смысл у них остается тот же:"...бальник, ...яди, грёбаный". Особенно много их употребляет завстоловой когда старается столкнуть напирающих зэков с крыльца столовой. Я думаю, чтобы показать жизнь в лагере, царящие порядки и атмосферу, просто было нельзя это не использовать. Время уходит, а выражения остаются, ими благополучно пользуются не только в современных зонах, но и обычном общении между собой многие люди.

Биография А. Солженицына типична для человека его поколения и, в то же время, представляет собой исключение из правил. Ее отличают крутые повороты судьбы и события, поражающие особым высоким смыслом.
Обыкновенный советский школьник, студент, комсомолец. Участник Великой Отечественной войны, отмеченный за боевые заслуги правительственными наградами. Узник ГУЛАГа. Учитель математики в средней школе.

Вышедший победителем в борьбе со страшной болезнью - раком и с тех пор уверовавший в то, что пока он пишет, ему свыше дарована жизнь. Художник, создавший собственную концепцию истории России XX века и воплотивший ее в творчестве. Эмигрант поневоле, высланный из родной страны и никогда не признававший добровольной эмиграции. Известный всему миру писатель, лауреат Нобелевской премии. Страстный публицист, которого заставляет спорить, писать ответы на самые трудные вопросы.

Сюжет произведения А.И. Солженицына "Один день Ивана Денисовича" представляет собой хронологию, последовательное воспроизведение ничем не омраченного, почти счастливого дня. Напряженность же действия связана с тем, что все происходит в особом лагере.

Одна за другой, у Щ-854 случается "много удач". Сначала ему удается избежать карцера "с выводом". Это наказание ожидало Ивана Денисовича за то, что он не встал по сигналу подъема, хотя никогда не просыпал. Герой всегда использовал утреннее время до развода, чтобы подработать: шить, услужить, подмести или поднести что-нибудь.
В это утро он чувствовал себя больным, поэтому ему не хотелось, чтобы оно приходило. Дежурящий не по очереди и поэтому неожиданно подошедший надзиратель уводит героя не в карцер, а в штабной барак - мыть пол.

Автор перечисляет все удачи своего героя. Повезло с баландой - попало в нее побольше гущи. Хлебной пайки всего грамм двадцать не дотянуло до положенных пятисот пятидесяти. На линейке Цезарь дал Шухову докурить сигарету. Бригада не попала на работу в открытое поле. В обед удалось "закосить" вторую миску овсянки. На "шмоне" не отобрали кусок ножовки. Цезарь отдал ему в ужин всю баланду и пайку, да еще поделился посылкой. У латыша табачку купил, а главное - не заболел, "перемогся".

Даже воспоминания о дневной работе радует героя - "стену клал весело". И все это на фоне нечеловеческого быта осужденных, каждодневных попыток превратить их в бессловесное стадо, тратящего все свои силы на подневольную тяжелую работу.

Сохранение жизни, души кажется почти невероятным. Герою не до праздных воспоминаний, и все же он не может забыть родное , откуда ушел двадцать третьего июня сорок первого года. Дома остались жена и две взрослые дочки, которые пишут два раза в год, из чего понять их жизнь не представляется возможным. Воспоминания мирной жизни, впечатления войны (медсанбат, плен, смерть товарищей) и восьми лагерных лет нанизываются одно на другое.

Годы скитаний сформировали у героя особую систему нравственных ценностей. Он, как и все русские в лагере, "и какой рукой креститься забыл". Иван Денисович готов и в Бога верить, думая не только о земном и бренном. Но он не ждет чудес свыше. Прежде всего, должен остаться человеком.

Повествование в рассказе ведется от имени автора, не только досконально знающего лагерную жизнь, но и являющегося как бы членом бригады, где работает герой. Это позволяет ему, не являясь двойником Шухова, показать восприятие происходящего изнутри, опираясь на свой опыт "лагерника". Граница между авторским описанием и внутренним монологом героя предстает "размытой".

Рассказчику понятна важность того, что баланда должна быть горячей ("одна радость в баланде бывает, что горяча, но Шухову досталось теперь совсем холодная"), что хлеб надо прятать в матрасе, что от продуктовой посылки каждый становится взбудораженным, взъерошенным, будто пьяным, в конце срока проясняется, что домой таких не пускают, гонят в ссылку. Автор, укрупняя детали каторжного быта, выстраивает систему, приводя их в соответствие с обобщенной оценкой происходящего в недавнем прошлом. Один день оказывается осколком зеркала, в котором так же ясно, как и в целом, видна бесчеловечная сущность "народной" власти, противостоять которой способна только нравственная сила, скрытая в душе русского человека.

В журнальной версии 1962 г. "Один день..." имел жанровое обозначение "повесть". Назвать это произведение повестью автору предложили в редакции "Нового мира" "для весу". Позже писатель сам высказал согласие, что поддался внешнему давлению. При этом в произведении заключен столь значительный эпический потенциал, что для него тесны жанровые определения рассказа или повести.

Важнейший принцип композиции произведения - "узел", который позднее будет положен в основу крупных эпических полотен А. Солженицына. Особенности композиции обусловлены авторским замыслом. В одном дне из жизни обычного заключенного фокусируются острейшие проблемы, освещение которых осуществляется мазками, отдельными репликами.

В основу произведения положены факты, а образы героев имеют реальный прототип. Здесь автор делает сознательную установку на минимальный вымысел. Важнейшее значение для него имеет критерий жизненной правды, без которой нет правды художественной.

Рассказ "Один день Ивана Денисовича" Солженицын задумал, когда был зимой 1950-1951 гг. в Экибазстузском лагере. Он решил описать все годы заключения одним днём, "и это будет всё". Первоначальное название рассказа - лагерный номер писателя.

Рассказ, который назывался "Щ-854. Один день одного зэка", написан в 1951 г. в Рязани. Там Солженицын работал учителем физики и астрономии. Рассказ был напечатан в 1962 г. в журнале "Новый мир" № 11 по ходатайству самого Хрущёва, дважды выходил отдельными книжками. Это первое напечатанное произведение Солженицына, принесшее ему славу. С 1971 г. издания рассказа уничтожались по негласной инструкции ЦК партии.

Солженицын получил множество писем от бывших заключённых. На этом материале он писал "Архипелаг ГУЛАГ", назвав "Один день Ивана Денисовича" пьедесталом к нему.

Главный герой Иван Денисович не имеет прототипа. Его характер и повадки напоминают солдата Шухова, который воевал в Великую Отечественную войну в батарее Солженицына. Но Шухов никогда не сидел. Герой - собирательный образ множества виденных Солженицыным заключённых и воплощение опыта самого Солженицына. Остальные герои рассказа написаны "с натуры", их прототипы имеют такие же биографии. Образ капитана Буйновского также собирательный.

Ахматова считала, что это произведение должен прочитать и выучить наизусть каждый человек в СССР.

Литературное направление и жанр

Солженицын назвал "Один день..." рассказом, но при печати в "Новом мире" жанр определили как повесть. Действительно, по объёму произведение может считаться повестью, но ни время действия, ни количество героев не соответствуют этому жанру. С другой стороны, в бараках сидят представители всех национальностей и слоёв населения СССР. Так что страна представляется местом заключения, "тюрьмой народов". А это обобщение позволяет назвать произведение повестью.

Литературное направление рассказа - реализм, не считая упомянутого модернистского обобщения. Как ясно из названия, показан один день заключённого. Это типичный герой, обобщённый образ не только заключённого, но и вообще советского человека, выживающего, несвободного.

Рассказ Солженицына самим фактом своего существования уничтожил стройную концепцию социалистического реализма.

Проблематика

Для советских людей рассказ открыл запретную тему - жизнь миллионов людей, попавших в лагеря. Рассказ как будто разоблачал культ личности Сталина, но имя Сталина один раз Солженицын упомянул по настоянию редактора "Нового мира" Твардовского. Для Солженицына, когда-то преданного коммуниста, попавшего в заключение за то, что в письме к другу ругал "Пахана" (Сталина), это произведение - разоблачение всего советского строя и общества.

В рассказе поднимается множество философских и этических проблем: свобода и достоинство человека, справедливость наказания, проблема взаимоотношений между людьми.

Солженицын обращаетс к традиционной для русской литературы проблеме маленького человека. Цель многочисленных советских лагерей - всех людей сделать маленькими, винтиками большого механизма. Кто маленьким стать не может, должен погибнуть. Рассказ обобщённо изображает всю страну как большой лагерный барак. Сам Солженицын говорил: "Мне виделся советский режим, а не Сталин один". Так понимали произведение читатели. Это быстро поняли и власти и объявили рассказ вне закона.

Сюжет и композиция

Солженицын задался целью описать один день, с раннего утра и до позднего вечера, обычного человека, ничем не примечательного заключённого. Через рассуждения или воспоминания Ивана Денисовича читатель узнаёт мельчайшие подробности жизни зэков, некоторые факты биографии главного героя и его окружения и причины, по которым герои попали в лагерь.

Этот день Иван Денисович считает почти счастливым. Лакшин замечал, что это сильный художественный ход, потому что читатель сам домысливает, каким может быть самый несчастный день. Маршак отметил, что это повесть не о лагере, а о человеке.

Герои рассказа

Шухов - крестьянин, солдат. Он попал в лагерь по обычной причине. Он честно воевал на фронте, но оказался в плену, из которого бежал. Этого было достаточно для обвинения.

Шухов - носитель народной крестьянской психологии. Его черты характера типичны для русского простого человека. Он добрый, но не лишён лукавства, выносливый и жизнестойкий, способен к любой работе руками, прекрасный мастер. Шухову странно сидеть в чистой комнате и целых 5 минут ничего не делать. Чуковский назвал его родным братом Василия Тёркина.

Солженицын умышленно не сделал героя интеллигентом или несправедливо пострадавшим офицером, коммунистом. Это должен был быть "средний солдат ГУЛАГа, на которого всё сыплется".

Лагерь и советская власть в рассказе описываются глазами Шухова и приобретают черты творца и его творения, но творец этот - враг человека. Человек в лагере противостоит всему. Например, силам природы: 37 градусов Шухова противостоят 27 градусам мороза.

У лагеря своя история, мифология. Иван Денисович вспоминает, как у него отобрали ботинки, выдав валенки (чтобы не было двух пар обуви), как, чтобы мучить людей, велели собирать хлеб в чемоданы (и нужно было помечать свой кусок). Время в этом хронотопе тоже течёт по своим законам, потому что в этом лагере ни у кого не было конца срока. В этом контексте иронично звучит утверждение, что человек в лагере дороже золота, потому что вместо потерянного зэка надзиратель добавит свою голову. Таким образом, количество людей в этом мифологическом мире не уменьшается.

Время тоже не принадлежит заключённым, потому что лагерник живёт для себя только 20 минут в день:10 минут за завтраком, по 5 за обедом и ужином.

В лагере особые законы, по которым человек человеку волк (недаром фамилия начальника режима лейтенанта Волковой). Для этого сурового мира даны свои критерии жизни и справедливости. Им учит Шухова его первый бригадир. Он говорит, что в лагере "закон - тайга", и учит, что погибает тот, кто лижет миски, надеется на санчасть и стучит "куму" (чекисту) на других. Но, если вдуматься, это законы человеческого общежития: нельзя унижаться, притворяться и предавать ближнего.

Всем героям рассказа автор глазами Шухова уделяет равное внимание. И все они ведут себя достойно. Солженицын восхищается баптистом Алёшкой, который не оставляет молитву и так искусно прячет в щель в стене книжечку, в которой переписано пол-Евангелия, что её до сих пор не нашли при обыске. Симпатичны писателю западные украинцы, бандеровцы, которые тоже молятся перед едой. Иван Денисович сочувствует Гопчику, мальчишке, которого посадили за то, что носил бандеровцам в лес молоко.

Бригадир Тюрин описан почти с любовью. Он - "сын ГУЛАГа, сидящий второй срок. Он заботится о своих подопечных, а бригадир - это всё в лагере.

Не теряют достоинства в любых обстоятельствах бывший кинорежиссёр Цезарь Маркович, бывший капитан второго ранга Буйновский, бывший бандеровец Павел.

Солженицын вместе со своим героем осуждает Пантелеева, который остаётся в лагере, чтобы стучать на кого-то, утратившего человеческий облик Фетюкова, который лижет миски и выпрашивает окурки.

Художественное своеобразие рассказа

В рассказе сняты языковые табу. Страна познакомилась с жаргоном заключённых (зэк, шмон, шерстить, качать права). В конце рассказа прилагался словарик для тех, кто имел счастье таких слов не узнать.

Рассказ написан от третьего лица, читатель видит Ивана Денисовича со стороны, весь его длинный день проходит перед глазами. Но при этом всё происходящее Солженицын описывает словами и мыслями Ивана Денисовича, человека из народа, крестьянина. Он выживает хитростью, изворотливостью. Так возникают особые лагерные афоризмы: работа - палка о двух концах; для людей давай качество, а для начальника - показуху; надо стараться. чтобы надзиратель тебя не видел в одиночку, а только в толпе.

Один день Ивана Денисовича

В пять часов утра, как всегда, пробило подъём - молотком об рельс у штабного барака. Перерывистый звон слабо прошёл сквозь стёкла, намёрзшие в два пальца, и скоро затих: холодно было, и надзирателю неохота была долго рукой махать.

Звон утих, а за окном всё так же, как и среди ночи, когда Шухов вставал к параше, была тьма и тьма, да попадало в окно три жёлтых фонаря: два - на зоне, один - внутри лагеря.

И барака что-то не шли отпирать, и не слыхать было, чтобы дневальные брали бочку парашную на палки - выносить.

Шухов никогда не просыпал подъёма, всегда вставал по нему - до развода было часа полтора времени своего, не казённого, и кто знает лагерную жизнь, всегда может подработать: шить кому-нибудь из старой подкладки чехол на рукавички; богатому бригаднику подать сухие валенки прямо на койку, чтоб ему босиком не топтаться вкруг кучи, не выбирать; или пробежать по каптёркам, где кому надо услужить, подмести или поднести что-нибудь; или идти в столовую собирать миски со столов и сносить их горками в посудомойку - тоже накормят, но там охотников много, отбою нет, а главное - если в миске что осталось, не удержишься, начнёшь миски лизать. А Шухову крепко запомнились слова его первого бригадира Кузёмина - старый был лагерный волк, сидел к девятьсот сорок третьему году уже двенадцать лет, и своему пополнению, привезенному с фронта, как-то на голой просеке у костра сказал:

- Здесь, ребята, закон - тайга. Но люди и здесь живут. В лагере вот кто подыхает: кто миски лижет, кто на санчасть надеется да кто к куму ходит стучать.

Насчёт кума - это, конечно, он загнул. Те-то себя сберегают. Только береженье их - на чужой крови.

Всегда Шухов по подъёму вставал, а сегодня не встал. Ещё с вечера ему было не по себе, не то знобило, не то ломало. И ночью не угрелся. Сквозь сон чудилось - то вроде совсем заболел, то отходил маленько. Всё не хотелось, чтобы утро.

Но утро пришло своим чередом.

Да и где тут угреешься - на окне наледи намётано, и на стенах вдоль стыка с потолком по всему бараку - здоровый барак! - паутинка белая. Иней.

Шухов не вставал. Он лежал на верху вагонки , с головой накрывшись одеялом и бушлатом, а в телогрейку, в один подвёрнутый рукав, сунув обе ступни вместе. Он не видел, но по звукам всё понимал, что делалось в бараке и в их бригадном углу. Вот, тяжело ступая по коридору, дневальные понесли одну из восьмиведерных параш. Считается инвалид, лёгкая работа, а ну-ка поди вынеси, не пролья! Вот в 75-й бригаде хлопнули об пол связку валенок из сушилки. А вот - и в нашей (и наша была сегодня очередь валенки сушить). Бригадир и помбригадир обуваются молча, а вагонка их скрипит. Помбригадир сейчас в хлеборезку пойдёт, а бригадир - в штабной барак, к нарядчикам.

Да не просто к нарядчикам, как каждый день ходит, - Шухов вспомнил: сегодня судьба решается - хотят их 104-ю бригаду фугануть со строительства мастерских на новый объект "Соцгородок". А Соцгородок тот - поле голое, в увалах снежных, и, прежде чем что там делать, надо ямы копать, столбы ставить и колючую проволоку от себя самих натягивать - чтоб не убежать. А потом строить.

Там, верное дело, месяц погреться негде будет - ни конурки. И костра не разведёшь - чем топить? Вкалывай на совесть - одно спасение.

Бригадир озабочен, уладить идёт. Какую-нибудь другую бригаду, нерасторопную, заместо себя туда толкануть. Конечно, с пустыми руками не договоришься. Полкило сала старшему нарядчику понести. А то и килограмм.

Испыток не убыток, не попробовать ли в санчасти косануть , от работы на денёк освободиться? Ну прямо всё тело разнимает.

И ещё - кто из надзирателей сегодня дежурит?

Дежурит - вспомнил - Полтора Ивана, худой да долгий сержант черноокий. Первый раз глянешь - прямо страшно, а узнали его - из всех дежурняков покладистей: ни в карцер не сажает, ни к начальнику режима не таскает. Так что полежать можно, аж пока в столовую девятый барак.

Вагонка затряслась и закачалась. Вставали сразу двое: наверху - сосед Шухова баптист Алёшка, а внизу - Буйновский, капитан второго ранга бывший, кавторанг.

Старики дневальные, вынеся обе параши, забранились, кому идти за кипятком. Бранились привязчиво, как бабы. Электросварщик из 20-й бригады рявкнул:

- Эй, фитили! - и запустил в них валенком. - Помирю!

Валенок глухо стукнулся об столб. Замолчали.

В соседней бригаде чуть буркотел помбригадир:

- Василь Фёдорыч! В продстоле передёрнули, гады: было девятисоток четыре, а стало три только. Кому ж недодать?

Он тихо это сказал, но уж конечно вся та бригада слышала и затаилась: от кого-то вечером кусочек отрежут.

А Шухов лежал и лежал на спрессовавшихся опилках своего матрасика. Хотя бы уж одна сторона брала - или забило бы в ознобе, или ломота прошла. А ни то ни сё.

Пока баптист шептал молитвы, с ветерка вернулся Буйновский и объявил никому, но как бы злорадно:

- Ну, держись, краснофлотцы! Тридцать градусов верных!

И Шухов решился - идти в санчасть.

И тут же чья-то имеющая власть рука сдёрнула с него телогрейку и одеяло. Шухов скинул бушлат с лица, приподнялся. Под ним, равняясь головой с верхней нарой вагонки, стоял худой Татарин.

Значит, дежурил не в очередь он и прокрался тихо.

- Ще-восемьсот пятьдесят четыре! - прочёл Татарин с белой латки на спине чёрного бушлата. - Трое суток кондея с выводом!

И едва только раздался его особый сдавленный голос, как во всём полутёмном бараке, где лампочка горела не каждая, где на полусотне клопяных вагонок спало двести человек, сразу заворочались и стали поспешно одеваться все, кто ещё не встал.

- За что, гражданин начальник? - придавая своему голосу больше жалости, чем испытывал, спросил Шухов.

С выводом на работу - это ещё полкарцера, и горячее дадут, и задумываться некогда. Полный карцер - это когда без вывода .

- По подъёму не встал? Пошли в комендатуру, - пояснил Татарин лениво, потому что и ему, и Шухову, и всем было понятно, за что кондей.

На безволосом мятом лице Татарина ничего не выражалось. Он обернулся, ища второго кого бы, но все уже, кто в полутьме, кто под лампочкой, на первом этаже вагонок и на втором, проталкивали ноги в чёрные ватные брюки с номерами на левом колене или, уже одетые, запахивались и спешили к выходу - переждать Татарина на дворе.

Если б Шухову дали карцер за что другое, где б он заслужил, - не так бы было обидно. То и обидно было, что всегда он вставал из первых. Но отпроситься у Татарина было нельзя, он знал. И, продолжая отпрашиваться просто для порядка, Шухов, как был в ватных брюках, не снятых на ночь (повыше левого колена их тоже был пришит затасканный, погрязневший лоскут, и на нём выведен чёрной, уже поблекшей краской номер Щ-854), надел телогрейку (на ней таких номера было два - на груди один и один на спине), выбрал свои валенки из кучи на полу, шапку надел (с таким же лоскутом и номером спереди) и вышел вслед за Татарином.

Вся 104-я бригада видела, как уводили Шухова, но никто слова не сказал: ни к чему, да и что скажешь? Бригадир бы мог маленько вступиться, да уж его не было. И Шухов тоже никому ни слова не сказал, Татарина не стал дразнить. Приберегут завтрак, догадаются.

Так и вышли вдвоём.

Мороз был со мглой, прихватывающей дыхание. Два больших прожектора били по зоне наперекрест с дальних угловых вышек. Светили фонари зоны и внутренние фонари. Так много их было натыкано, что они совсем засветляли звёзды.

Скрипя валенками по снегу, быстро пробегали зэки по своим делам - кто в уборную, кто в каптёрку, иной - на склад посылок, тот крупу сдавать на индивидуальную кухню. У всех у них голова ушла в плечи, бушлаты запахнуты, и всем им холодно не так от мороза, как от думки, что и день целый на этом морозе пробыть.

А Татарин в своей старой шинели с замусленными голубыми петлицами шёл ровно, и мороз как будто совсем его не брал.

Они прошли мимо высокого дощаного заплота вкруг БУРа - каменной внутрилагерной тюрьмы; мимо колючки, охранявшей лагерную пекарню от заключённых; мимо угла штабного барака, где, толстой проволокою подхваченный, висел на столбе обындевевший рельс; мимо другого столба, где в затишке, чтоб не показывал слишком низко, весь обмётанный инеем, висел термометр. Шухов с надеждой покосился на его молочно-белую трубочку: если б он показал сорок один, не должны бы выгонять на работу. Только никак сегодня не натягивало на сорок.

Вошли в штабной барак и сразу же - в надзирательскую. Там разъяснилось, как Шухов уже смекнул и по дороге: никакого карцера ему не было, а просто пол в надзирательской не мыт. Теперь Татарин объявил, что прощает Шухова, и велел ему вымыть пол.

Мыть пол в надзирательской было дело специального зэка, которого не выводили за зону, - дневального по штабному бараку прямое дело. Но, давно в штабном бараке обжившись, он доступ имел в кабинеты майора, и начальника режима, и кума, услуживал им, порой слышал такое, чего не знали и надзиратели, и с некоторых пор посчитал, что мыть полы для простых надзирателей ему приходится как бы низко. Те позвали его раз, другой, поняли, в чём дело, и стали дёргать на полы из работяг.

Рассказ "Один день из жизни Ивана Денисовича"

История создания. Особенности жанра. Композиция. Язык повествования. Автор в рассказе.

Лагерь, с точки зрения мужика, очень

Народная вещь.

А.Т.Твардовский

Ход урока.

1.Вступительное слово учителя.

Как вы понимаете смысл эпиграфа?

Почему мы обратились именно к словам Твардовского?

Понимая, насколько значимо содержание "Одного дня...", Твардовский определил его жанр как повесть.

А вот сам Александр Исаевич Солженицын называл свое произведение рассказом. Почему?

2.Как, когда, по какой причине именно так мыслилось повествование? (Беседа по рассказу)

"Как это родилось? Просто был такой лагерный день, тяжелая работа, я таскал носилки с напарником и подумал, как нужно описать весь лагерный мир - одним днём. Конечно, можно описать вот свои десять лет лагеря, а там всю историю лагерей, а достаточно в одном дне всё собрать...Описать один день одного среднего, ничем не примечательного человека. И будет всё. Эта родилась у меня мысль в 52году. В лагере...И вот уже в 59 году, однажды я думаю: кажется, я уже мог бы сейчас эту идею применить..."

(См. "Звезда"-1995.-11)

Первоначально рассказ назывался "Щ-854"(Один день одного зека).

Своеобразна и жанровая форма: детальная запись впечатлений, жизнеощущений одного рядового дня из жизни зэков, "сказ" о себе заключённого.

Вместе с тем писатель ставит перед собой творческую задачу: совместить две точки зрения - автора и героя, в чём - то главном схожие, но различающиеся уровнем обобщения и широтой материала.

Эта задача решается почти исключительно стилевыми средствами. Таким образом, перед нами не простой сказ, воспроизводящий речь героя, а вводящий образ повествователя, который может видеть то, чего не видит его герой.

Необычной стала организация построения произведения - композиция.

Прежде всего, это связано с пространственно - временными ориентирами. Пространство (территория страны) сужается до территории зоны, лагеря, а время до одного дня.

В то же время производится предельное обобщение происходящего.

Автор делает социальный срез общества. Перед нами русские, украинцы, молдаване, латыши, эстонцы. Старики, люди средних лет, дети. Мы видим офицера, кинорежиссёра, начальника, колхозника. Есть тут коммунисты и верующие.

Солженицын тщательно выстраивает факты, свидетельствующие об упорядоченном лагерном быте. Это целый мир со своими устоями, порядками, философией и моралью, дисциплиной и языком. (Примеры из текста)

Какова лагерная машина в действии?

И лагерные работяги, и придурки, и охрана живут по законам этого мира. Тут идёт полная замена человеческих представлений и понятий. Что значат слова свобода , дом , семья , удача ?

Вывод: лагерь-стихия, обезличивающая людей.

("Душа арестантская и та несвободна").

Отметим мозаичность изображения: от частей судьбы Шухова до судеб его товарищей по лагерю, от жизни лагеря к жизни страны.

Порядки в лагере в стране.

Работа в лагере в стране.

Мораль в лагере в стране.

Номера вместо людей. (Литературные аналогии)

"Потоки" людей в тюрьмы.

Солженицыным подчёркивается искусственность созданного мира. (Тьма с фальшивым светом - зона)

(Отмена воскресений)

И показывает растущее - вопреки всему - сопротивление.

Удивителен язык повествования : необычно сплетение различных речевых пластов (от лагерно - блатной лексики

до просторечья, изречений из словаря Даля)

Мы видим его раздумья о народе народном чувстве, инстинкте нравственного самосохранения.

Вместе с тем он не навязывает свою точку зрения

Эпическая сдержанность его повествования соседствует с горечью осознания наших бед и вин.

3Подведение итогов урока.

За внешней простотой и безыскусностью рассказа "Один день Ивана Денисовича" скрывается многоплановость и серьёзность повествования. Само произведение стало знаковым для нашей литературы.

Домашнее задание

Проанализировать образ Шухова. В чём его сходство и различие с другими героями?

Материал из архива Bezdepik. Народные поверья, толкования и астрологические прогнозы приводятся как часть культуры и не являются научно доказанными. По вопросам здоровья, права и финансов обращайтесь к специалистам.